Ревность

Кобра третьи сутки лежала в песке, зарывшись до самые глаза. Ее фирменные очки от Prada съехали на макушку. Она и не думала поправлять их. Только смотрела и смотрела не мигая вдаль.
Где-то там ее любимый суслик — сусленочек, как любила она нежно его называть, — неприкрыто изменял ей с какой-то тушканихой. Он говорил, что это исключительно для продолжения рода. Но ей от этого было не менее больно.
Сученыш. Как ты мог. Я же так тебя любила. Так берегла от других хищниц. А ты…
Внутри нее кипел гнев и шел яростный торг.
Убей! — кричал обиженный ребенок.
Кого? — уточнял внутренний родитель.
Обоих! — требовал уязвленный взрослый.
Не могу, — говорила душа. — Я слишком его люблю.
Ну и дура, — хором выдыхали внутренние они.

А за соседним барханом пряталась от лишних глаз молодая пара — Он и Она. Она чирикала ему ласково на ухо разные непристойности, он оглаживал молодое тело девушки, вжимая всё сильнее во влажный коврик.
Звонок телефона разорвал тишину.

— Алло. Я на совещании. Позвони чуть позже, любимая! — быстро проговорил он, заговорщицки подмигивая девушке, и отбил звонок.
Такой же изменщик, как и мой сусленок, — пролетело у кобры в голове.
Да, — выдохнули внутренние все.
Кобра напряглась и выстрелила всем телом в юношу. Змеиный укус ожег ему шею.
Ну вот, — сказало эго. — Попустило немного!
Ты укусила не того, — покачала головой душа.
Кого смогла! — сказал ум, медленно выползая из черноты в опустошенность.
А в городе N той же ночью уставшая женщина, склонившись над люлькой, на репите набирала номер мужа.
Абонент недоступен, — гундосил ей в трубку чужой канцелярский голос.