Это Фрау Марта.
Она живёт в городе Кель.
И это многое объясняет.
Кель – это маленький город на Рейне, где по мосту через реку можно перейти из одной страны в другую за десять минут пешком.
Здесь невозможно выбрать: быть только немкой или только француженкой.
Здесь можно быть и тем, и другим одновременно.
Марта впитала этот двойной код с молоком матери. Её иногда колбасит.
Особенно сейчас, когда ей едва за шестьдесят.
«Колбасит» — это мягко сказано. Иногда она чувствует себя парижанкой с Монмартра, готовой легкомысленно кружиться под аккордеон.
А через час строгой немецкой фрау, которая раскладывает носки по цветовой гамме и пишет жалобу в Ordnungsamt, потому что сосед не в тот день выставил мусорные баки.
В последнее время её колбасит чаще.
Возможно, потому что три месяца назад её покинул Он. Её последний Он.
Полутурок-полуфранцуз.
Mon Halbtürke, как она его называла.
С усиками, как у старого киноактёра, привычкой засыпать с сигаретой в зубах и ужасным французским с турецким акцентом, который она почему-то находила очаровательным.
Он ушёл так же внезапно, как появился. Оставил в прихожей тапки 44-го размера, на кухне — банку турецкого кофе, а в сердце Марты — неприлично большую для её возраста дыру.
Три месяца. Срок страдания Марта выдержала по всем правилам.
Она выпила пять ящиков Crémant d’Alsace.
Измочила три набора носовых платков. Поругалась со всеми торговцами в соседних лавках, потом помирилась. Потом опять поругалась.
Период горевания подходит к концу.
Марта больше не перечитывает его последнее сообщение:
«Tu ne dors pas, ma chérie? J'arrive tout de suite !
Перестала писать в пустоту свои хмельные признания в любви и проклятия.
Перестала обнимать опустевшую подушку.
Выбросила тапки 44 размера.
Она почистила les toilettes его зубной щёткой.
От него у неё осталась только кошка.
Кошку зовут Китти. Но её не выкинешь за дверь. Поэтому Китти -как немое напоминание о Нем.
Китти четырнадцать, она ведёт себя как пенсионерка, пережившая трёх мужей: спит в коробке из-под вина, ест только французский паштет и смотрит на Марту с выражением «Madame, ça suffit? ».
Но последние дни Китти словно подменили.
Она сидит на подоконнике, смотрит в окно, выгибает спину и издаёт звуки, которые Марта не слышала со времён своей бурной молодости. Кошка зовёт весну. Или кота. Или и то, и другое.
— Ты что, с ума сошла? — спрашивает Марта. — Тебе четырнадцать!
Китти медленно моргает и орёт дальше.
И вот тогда Марту осеняет.
Она смотрит в зеркало. В зеркале — женщина с хорошими скулами, седыми, но густыми волосами, собранными в пучок, и глазами, которые ещё умеют блестеть. Конечно, не так, как в двадцать, но лучше, чем в пятьдесят. Она вдруг понимает, что её «колбасит» не только от гормонов, наследственности и швабского вина.
Её колбасит от того же, от чего и Китти.
Весна
Марта выходит на балкон. Отсюда видно Рейн. А за Рейном — Страсбург. Франция. Возможность начать всё заново.
Рядом на перилах сидит Китти и смотрит в ту же сторону.
— Ладно, — говорит Марта. — Пришло время.
Кошка поворачивает голову — Но сначала мы составим список требований, — объявляет Марта, доставая блокнот.
Китти устраивается на столе и как бы говорит «ну-ну».
Марта достает ручку. Делает глубокий вдох и пишет заглавными буквами:
Mein idéaler März-Kater
— Пункт первый, — читает она вслух. — Не курит.
Китти моргает.
— То есть совсем? — уточняет Марта, задумавшись. — Или… допустим, одну сигарету после кофе?
Кошка неодобрительно молчит.
— Ладно, оставим после кофе. Это же не Франция, если нельзя выпить кофе и закурить. Пункт первый с пометкой.
Она записывает: Rauchen: nur nach dem Kaffee. Maximum zwei.
— Пункт второй. Не храпит.
Китти фыркает.
— Я серьёзно! Мой первый храпел так, что люстра тряслась. Второй — нет, но он говорил во сне. На русском. И еще во сне он меня называл Верочкой. Это было… экзотично, но спать невозможно.
Она задумывается на секунду, прикусив колпачок ручки.
— А вообще пусть храпит. Главное, чтобы не громче меня.
Пункт второй был исправлен три раза и в итоге выглядел так: Schnarchen: egal. Hauptsache nicht lauter als ich.
— Пункт третий. Возраст.
Китти вдруг оживилась, навострила уши и уставилась на Марту с внезапным интересом.
— Не моложе пятидесяти, — твёрдо говорит Марта. — Я не хочу мужчину, который будет путать мои любимые джинсы с «винтажем». И не старше семидесяти. Я не собираюсь менять ему памперсы через три года свиданий.
Она записывает: Alter: 50–70. Aber fit. Sehr fit.
— Пункт четвёртый. Профессия.
Марта задумывается.
Её первый муж был инженером — скука смертная. Второй — художником — вечный бардак. Mon Halbtürke — кем он только не был: таксист, потом продавец ковров, потом… она так и не поняла, чем он занимался последние полгода.
— Без разницы, — решает она. — Но пусть умеет готовить. И любит кошек.
Китти одобрительно мяукает.
— Пункт пятый. Любовь к путешествиям.
Марта смотрит в окно. На Рейн. На мост.
—Ладно! Пусть просто не ленится переходить на другую сторону. Туда и обратно каждый день.
Она записывает: Mag Brücken. Und Überraschungen.
— Пункт шестой. Внешность.
Тут она зависла надолго. Вспомнила усики Mon Halbtürke. Его привычку поправлять воображаемую феску, хотя он никогда её не носил. Его смешной, трогательный акцент.
— Брюнет, — говорит она наконец. — Усы? Можно. Но без бороды. Борода — это сразу дедушка. И… — она запинается, — пусть у него будет что-то такое… je ne sais quoi.
Китти склоняет голову.
— Я не знаю, как это объяснить по-немецки, — признается Марта. — Поэтому пусть это будет просто je ne sais quoi.
Кто поймёт — тот мой.
Пункт шестой гласил: Dunkle Haare. Schnurrbart möglich. Und je ne sais quoi. Unbedingt.
— Пункт седьмой. Отношение к моему возрасту.
Марта откладывает ручку, берёт бокал с Crémant, делает глоток и смотрит на своё отражение в стекле.
— Пусть видит во мне ту, которой я была. И ту, которой я стала. И не удивляется, что иногда я — и та, и другая одновременно.
Она не стала это записывать. Слишком личное. Слишком честное.
Вместо этого она дописала внизу страницы крупными буквами:
UND ER SOLL MICH ZUM LACHEN BRINGEN.
Китти подошла к блокноту, понюхала страницу и, кажется, одобрила.
— А теперь, — сказала Марта, вставая и поправляя воротник, — самое важное.
Кошка насторожилась.
— Что я надену?
Китти закатила глаза. Марта рассмеялась.
— Знаю-знаю. Женская глупость. Но без этого никак.
Она открыла шкаф и уставилась на ряд вешалок.
— Итальянские джинсы — это база. Сверху… французский свитер? Или немецкий блейзер? Или… — она достала шёлковый платок, который хранила для особых случаев, — или это?
Китти спрыгнула со стола, подошла к шкафу и ткнулась носом в платок.
— Платок? — удивилась Марта. — Но он же совсем лёгкий, на улице ещё прохладно…
Кошка смотрела на неё с выражением «ты меня спрашивала или нет?».
— Ладно, — вздохнула Марта. — Платок. Это же не Германия, где практичность превыше всего. Это весна. Это Франция. Это…
Она замолчала, глядя на себя в зеркало с платком на шее.
— Это красиво, — сказала она тихо.
Китти довольно мяукнула и направилась к выходу.
Марта взяла ключи, поправила платок ещё раз, потом ещё раз.
— Всё, — сказала она своему отражению. — Хватит глупостей. Пошли искать весеннего кота.
На пороге она обернулась, посмотрела на пустую квартиру, на недопитую бутылку Crémant, на блокнот со списком требований, который остался лежать на столе.
— Ах да, — сказала она и вернулась.
Она вырвала страницу со списком, сложила её и сунула в карман джинсов.
— На всякий случай. Чтобы не забыть, чего я хочу.
Китти вздохнула. Очень выразительно.
— Знаю-знаю, — улыбнулась Марта. — Глупость. Но моя.
Они вышли.
А за окном, через Рейн, уже зажигались огни Страсбурга. И где-то там, среди этих огней, возможно, уже шёл человек с усиками, или без, но с тем самым je ne sais quoi, который понимаешь только сердцем.Или носом.
Или тем странным чувством, которое заставляет женщину за шестьдесят надеть шёлковый платок в прохладный вечер и пойти искать свою весну.
Китти знала. Она перевидала за свою жизнь столько мартовских котов, что могла бы написать об этом книгу или читать курс лекции в Гамбургском университете.
P.s
Вот такой вот вернисаж.
Шекспир в сторонке курит!
Спасибо Арина! Даже в полупроснувшемся состоянии на одном дыхании прочитал. Жизнь продолжается...
И картинки… Настоящая женщина! В форме груши. Мой любимый типаж. Чисто в смысле эстетичности
А какие у них сиськи!!!
Я вот их за сиськи полюбила, например.
))) Ндауш...))))
Пойду
поемкофе с сигареткой выпью.Текст очарователен, картинки - великолепны.
Арина, какая прелесть! Улыбаюсь с утра. Ты мне такое настроение сделала!
Спасибо.
Очень хотелось чего-то улыбательного и духоподнимающего написать!
Главное все же картинки.
Они нашлись первыми. Потом героиня картинок представилась. Сказала, что ее зовут Фрау Марта. От этого и плясала. И на картинках был такой мужчина… С усами… С черными глазами...
Ну и вот!
Еще дипсик немного подсобил.)))
Писалось специально для вас.
С усами…
Ага. Усы, это святое
Усы гусара украшают,
Усы гусара в бой ведут,
Удары по зубам смягчают,
Когда внезапно нападут,
Во время бала дам смущают,
Затем их в нумера ведут.
Забыл добавить, как они щекочут.
Не забыл) Скромно умолчал. Там ещё много. Но непечатно.)
Это полуфранцузский роман.
Здесь все непечатное-печатное!)
Китти тоже француженка. Каждый день шубку меняет).
Кокетка, чё!)
Арина, роман? С продолжением? *
смайлик с надеждой хлопает глазками
Не...
У меня так не бывает. Я бегун на короткие дистанции.
Знаешь - И тут Остапа понесло!)
И когда несет, сколько записала, столько и моё!)
РомантИк.
А у Арины есть кот/кошка? )
Неа.
Хочу, но чета я устала от ответственности.
Тоись это не автобиографичная картинка маслом?
Мне понравилось, написано пером и чернилами, предварительно согретыми. ) Только в паре мест моя бровь вопросительно изогнулась - я не владею немецким и французским… а вот даже Лев Толстой давал на сносках перевод на русский язык. Будьте как Лев Толстой! ))
Не ну вы нашли немко-француженку в лице мну!)))
Картинки немецкого художника.
Перевод сейчас добавлю в тело поста. Сноски расставлю позже.
А я бы не стал добавлять перевод
пусть помучаются в догадках! )
Ну уж нет...
Я добрый автор!
Магия очарования из текста уйдет… Лучше уж в комментарии добавить, для не владеющих языками. )
¹ Ordnungsamt (нем.) — орган местной администрации в Германии, следящий за соблюдением правил .
² Mon Halbtürke (фр. + нем.) — «мой полутурок». Ласково-ироничное прозвище бывшего возлюбленного Марты.
³ Crémant d’Alsace (фр.) — эльзасское игристое вино, производимое по традиционному шампанскому методу.
⁴ «Tu ne dors pas, ma chérie? J'arrive tout de suite !» (фр.) — «Ты не спишь, моя любимая? Я сейчас приеду!»
⁵ les toilettes (фр.) — туалет, уборная.
⁶ «Madame, ça suffit?» (фр.) — «Мадам, ну сколько можно?»
⁷ Mein idéaler März-Kater (нем.) — «Мой идеальный мартовский кот».
⁸ Rauchen: nur nach dem Kaffee. Maximum zwei. (нем.) — «Курение: только после кофе. Максимум две (сигареты).»
⁹ Schnarchen: egal. Hauptsache nicht lauter als ich. (нем.) — «Храп: не важно. Главное, чтобы не громче меня.»
¹⁰ Alter: 50–70. Aber fit. Sehr fit. (нем.) — «Возраст: 50–70. Но подтянутый. Очень подтянутый.»
11 Mag Brücken. Und Überraschungen. (нем.) — «Любит мосты. И сюрпризы.»
12 Mon Halbtürke — см. сноску ².
13 je ne sais quoi (фр.) — буквально «я не знаю что»; устойчивое выражение, означающее неуловимую изюминку, особый шарм, который невозможно описать словами.
14 Dunkle Haare. Schnurrbart möglich. Und je ne sais quoi. Unbedingt. (нем. + фр.) — «Тёмные волосы. Усы возможны. И та самая неуловимая изюминка. Обязательно.»
15 UND ER SOLL MICH ZUM LACHEN BRINGEN. (нем.) — «И ПУСТЬ ОН ЗАСТАВЛЯЕТ МЕНЯ СМЕЯТЬСЯ.»
Я всё, что не поняла, в гугл-переводчик загнала.)))
Прекрасный весенний рассказ))
Тоже тихим матерным словом Льва Николаича вспомянула)) И иллюстрации очень в тему. Из всех очень понравилась фрау-бабочка...
И нафига ей полудурок? Хорошо что ушел… она теперь свободна от носков и борщей.
Я тоже об этом подумала. ))) Вот зачем женщины ищут проблем на свою голову вместо того, чтобы жить в свое удовольствие с собственными интересами.)))
Да семью хотят нормальную, чего тут странного… нормальное желание. )
В 60+? Нормальную семью? С взаимными интересами? Чудеса бывают, безусловно,.
Согласен, только в порядке маленького чуда. Тем не менее, хотят, наверное… в глубине души. )
Если у кого-то получится, я буду только рада.)))
Дык… Люба Душка с Лёшей - живой пример.
Про нас с Лялишной не говорю. Мы в поздней юности познакомились. Нам всего по 52 годика было.
Тоже никому не доказывали.) Хотя пермская диаспора меня аферистом, который богатую невесту охмурил, называла. Всё ждали, когда я с её капиталами за кордон сдрисну.))) Щас даже смешно...
А московская диаспора её хищницей, которая за хатой охотится, считала. Всё ждали, когда она меня отравит) Штоб пртом злорадно сказать:Мыж говорили...
Полутурки борщ не едят. )) От чего-то другого она освободилась, но в их кухне я не знаток! )
Они едят чорбу!
Ну вот… от чорбы освободилась! ) Позавидовать можно женщине! ))
Я в Истанбуле только чечевичный суп-пюре везде видела в меню)))
Так чорба это просто густой суп у них называется…
Французские барышни нитакие))) Какой там борщ с чорбой ??? У них основной инстинкт во главе угла стоит.
Безумные обнятия и танцы до утра. Утром растворимый кафе с сигаретой. А в обед максимум, дошик горячей водой из под крана зальёт.
Полутурок просто сломался. Внутренний стержень подкачал. Потому и сбежал по тихому. Биологическая несовместимость...
Марта со своей колокольни смотрела. Романтический ужин должен из свечей и бутылочки Crémant d’Alsace состоять. Никаких тяжелых закусок. А то дядька борщём накидается, чорбой полирнёт и какие тогда благородные амуры? Он с трудом до кровати доползёт. И прохрапит всю ночь громче неё.
Ето да!
И поесть сладко и того этого весело не получается у Полутурка.
Обычно он выбирает сладко поесть и сладко поспать.
Поэтому на него надвигается полудибет, он но про то пока не знает!)
Полутурок приземлился на иерадроме на 10 лет моложе с недавно сделанным капитальным ремонтом!)
Фрай Марта же не совсем француженка!
В периоды просветления она таки варит все эти щи!)
Фрау Марта вообще больше немка, чем француженка. Скажем так, немка с французским прононсом)) Ибо на неспешной и не обильной французской еде такую «грушу», что поразила Сергея в самое сердце, не наешь))
Ой, про груши хотелось бы добавить))
Какие милые!)
Ну… Люди же разные бывают.
Человеку нужен человек (Цы)
тем более если она все время жила не одна.
А иначе об чем бы я вам рассказывала?
тем более если она все время жила не одна.
Это, кстати, имеет большое значение. Возможно, решающее.
Почти наверняка… Знал одну женщину. От нее муж ушел, и она поначалу как с цепи сорвалась - хотела доказать, что она в порядке. Короче, можно было брать ее голыми руками в то время. ) Только год спустя очухалась… но, теперь к ней на пьяной козе нельзя было подъехать… познала дзен свободной жизни. ))
У всех свои погремушки. Моя Мелкая 7лет взамуже была. С 17 до 24-х. Разбежались по её инициативе. До сих пор свободой насладится не может. Щас ей 35 и на фиг никто, кроме 2-х собак, не нужен. Хотя пацан абсолютно нормальный был. Но свобода дороже.
Так оно… кому-то доказывать надо, кому-то нафиг не надо чего-то там доказывать, и так хорошо. )
Что человеку человек это не поспоришь… Но вот если взаимно, то кто ж против! А обычно не получается… все хотят взять, а не обменяться теплом, заботой, деньгами)))
Рассказ прелестный (прэлестно-прэлестно))))
Арине
Художник поразил, прелесть )) и да, сиськи особенно )))