Подруга и К (2)

В общем, я помню её с первого класса.
У Светы были невероятные волосы цвета спелой пшеницы, заплетенные в две косы — каждая толщиной в мою одну.
В школу мы ходили вместе и сидели друг за другом.

Надо сказать, что я почти до семи лет не выговаривала букву «р», чем приводила в дикий восторг друзей моего среднего брата (у меня их двое, и оба намного старше). Они специально собирались и просили меня рассказать, как брат пошел на рыбалку. «Р» у меня выпадала, я «ыбалила», а пацаны хохотали и умилялись моей детской наивности. Рычать я научилась аккурат перед школой, но с русским у меня всё равно был полный трындец — он, собственно, и сейчас никуда не делся, зато с математикой всегда было «вери зе бест».

Так мы доучились до второго класса и дружно остались на лето: я с неудом по русскому, Светлана с ним же, но по математике.
Весь июнь мы честно «отзанимались»: я решала ей задачки, она писала мне упражнения. После этой совместной повинности мы сдружились еще сильнее. В третьем классе нас посадили за одну парту, и результат, я бы сказала, был очень даже: я закончила первую четверть с четверкой по русскому, но с тройкой по математике. А у Светы — ровно наоборот. Классная быстро раскусила нашу рабочую схему и больше нас никогда не «паровала».

Я стала бывать у них дома чаще и дольше, и постепенно за этой «полной чашей» мне начала открываться беда.
На нашей улице мужчины пили почти в каждой семье.
Но женщины всегда держали руку на пульсе: у них были лужёные глотки и чугунные сковородки, чтобы вовремя корректировать мужской алкодрайв.
А здесь всё было иначе. Часто после школы мы заставали тётю Лиду дома: она поправляла здоровье после вчерашнего, лежа на диване с мокрой тряпкой на лбу и бутылкой «Жигулевского». При этом в доме — идеальная чистота, на плите — первое, второе и компот.
Для меня, мелкой, это было… ну, лежит и лежит, ну, пиво… У детей вот ящик лимонада к борщу стоит, зато. Разговоры до меня доходили, что чтоб я понимала в свои десять лет.

Всё изменилось, когда я увидела…
Я увидела тётю Лиду избитой. Вместо глаз было сплошное фиолетовое месиво и два страшных вздутых бугра. Ни до, ни после я не видела ничего подобного. Она, под хмельком, прибежала со Светой к нам прятаться от пьяного разъяренного мужа.
Для меня это стало потрясением. Красивая, сказочная жизнь рассыпалась в пыль. Я еще долго пребывала в шоке увиденного, от того, что человеческое лицо можно превратить в такое…
И только потом начала понимать, что на самом деле происходит, когда видела тётю Лиду, пытающуюся в очередной раз скрыться у соседей.

Несмотря на алкоголизм, в остальном в их жизни было всё хорошо. Это были восьмидесятые, сытые годы. Работу муж знал, жену прикрывал, нужные дружбы водил. Жизнь была денежная и весёлая. Некоторые друзья из их круга уходили на тот свет, но их семью пока это не касалось.

После 8‑го класса я ушла в другую школу, а Света выбрала техникум. Мы стали встречаться реже, пока её не прислали на практику в кафе около школы. Иметь подругу бармена, я вам скажу, неплохо. Мы зависали у неё школьной компанией, купив парочку коржиков, всю большую перемену и чувствовали себя королями жизни.

Однажды кафе оказалось закрытым. Был будний день, и ничего не предвещало.
Я даже не обратила внимания и спокойно пошла домой.

А дома мне соседка сказала, что дядю Толю тётя Лида зарезала. Совсем.
Я переоделась в домашнее и побежала к подруге.
Около дома стояла милиция, но до Светланы меня пропустили. Она сидела, забившись в дальнюю комнату, и плакала. Рассказала, что родители, как всегда, перепили.
И даже не так: мама перепила, отец был относительно трезв. Выпит, конечно, но до вменяемости. Он начал забирать у Лиды алкоголь, выгонять её собутыльницу и бить жену.
Она защищалась. В застолье участвовавшая  женщина, потом пошла как свидетель по делу.

Так вот, он начал забирать у Лиды алкоголь, Лида защищаясь пырнула его ножом. Насмерть.
Это была первая версия, которую я из её уст услышала.
Нож так и не нашли. Говорят, его выкинули на пьяном глазу в туалет.

Шло время, шло следствие.
За Лиду включились друзья, непоследние люди в городе.
Мол, если её посадят, детям лучше не будет.

Сын к тому времени служил в армии, а дочь ещё несовершеннолетняя.

Версию перекрутили. Написали, что сам зарезался, приревновав Лиду с пьяну. И Светлана стала рассказывать мне уже совсем иную историю, я делала вид, что верю.

Тетю Лиду не посадили, но жизнь её пошла под откос.
Лида оказалась уже сложившейся алкоголичкой.
Из мясокомбината её почти сразу попросили.
Друзья устраивали на разные работы, но она держалась на них максимум пару месяцев. Светлане пришлось быстро повзрослеть и начать зарабатывать на себя самой. Компании продолжали собираться в их доме. Пришли лихие девяностые, последнее место работы, на которое она устроилась, был коммерческий ларек. Но и там она продержалась чуток.

Пока про неё всё. Вернёмся к ней лет через двенадцать.